Без кота и жизнь не та. (На работе читать не рекомендуется, день будет сорван)

Жил-был кот: кот как кот, обычный, серо-коричневый, наглый, усатый и горластый. Морда в глубоких царапинах, обглоданные уши, вечные колтуны на боках – настоящий бандит с большой дороги. 10 лет жил без клички, просто кот.

Говорят, что котята из первого помета самые крепкие – вот он был как раз из таких. И к тому же самым наглым: отгонял других котят подальше от мамки, возмущенно попискивая, чтобы вволю напиться вкусного молочка.

Квартира для него была объектом разбоя и грабежа, да и вне её пределов показывал себя как закоренелый преступник, которому все равно до соблюдения выдуманных не им правил. Окрестным котам серьезно доставалось, реакция на все поползновения в свою сторону у него была неадекватная: он первым кидался с напором истинного каратиста, сметая все на своем пути.

Подросшая дочь окрестила его Тимофеем, но особого влияния на его царственную особу оно не оказало: как он относился ранее с презрением ко всем окружающим, так все и осталось. Правда, я, как мужик, для него был примерно на том же иерархическом уровне. А вот дочь с женой по-прежнему ловили на себе его презрительные взгляды, что жене весьма не нравилось, и она решила его воспитать, да не тут-то было!

К примеру, он всегда умудрялся забраться в спальню в самый горячий и неподходящий момент, брезгливо наблюдая на нашими любовными утехами. Жена смущалась, заворачивалась в простыню и требовала убрать наглеца. Тот, презрительно дернув хвостом, разворачивался и уходил, довольный произведенным эффектом.

По причине гордости он никогда ни о чем не просил, просто брал сам или отбивал добычу с боем. Еда, сиротливо лежащая у него в мисочке, постоянно заветривалась: кот требовал непосредственного участия в семейном обеде. Он садился на любой свободный стул и нагло укладывал морду на стол в ожидании подачки. Умел ждать, и когда мы буквально на секунду отвлекались, молниеносно хватал со стола котлетку или сосиску, абсолютно схожую с той, что ждала его в миске.

Такая наглость обычно сопровождалась с моей стороны приличным пинком (правила-то нужно соблюдать, несмотря на взаимное уважение), но добычу он все равно не выпускал. Отряхнувшись, с гордостью возвращался к столу и тут же демонстративно съедал честно добытый кусок.

Из любой точки квартиры, заслышав стук дверцы открываемого холодильника, он несся на кухню сломя голову и начинал вертеться под ногами, громко требуя свою долю. Либо молча и равнодушно сидел рядом, пристально глядя на движения еды между холодильником и столом.

Ничего в нашем доме не оставалось недоеденным – кот мгновенно расправлялся с остатками еды, если их забывали вовремя убрать.
Рыбу обожал, в любой ипостаси: жареную ли, вареную ли, да хоть протухшую, и вот однажды она его чуть не довела до погибели. Ночью он стащил у соседа хвост от огромного карася, приволок домой на ковер и попытался оприходовать тут же, не отходя от кассы. Жадность его погубила: большая кость проткнула ему трахею и пищевод. Обнаружил я его в довольно плачевном виде: с пеной во рту, раздутого до состояния шара, субботним утром, когда ветеринарная служба ещё закрыта.

За дело взялась соседка, престарелая пенсионерка и бывший гинеколог:

тщательно помыла ручки и даже надела перчатки, бодрым шагом отправилась на кухню, где сидел несчастный разбойник. В руках у неё поблескивал какой-то незнакомый мне инструмент, как оказалось потом, что-то из гинекологической практики. А что делать!

Кот, однако, сдаваться был не намерен, нанес своей потенциальной спасительнице парочку глубоких царапин и отправил её зализывать боевые раны. А я тем временем раздобыл телефон знакомой девушки-ветеринара и обо всем договорился.

Наша ветеринарная «клиника» больше похожа на забойник для скота, с бетонным полом и металлическим столом за ширмочкой, под гордым названием «операционная». Приехали мы с котом. Он продолжал

раздуваться, так что пришлось сумку разрезать, чтобы его оттуда изъять. Моя знакомая, по имени Таня, что-то вколола несчастному в ногу и отправилась готовить стол.

Дозу снотворного пришлось утроить, так как кот все никак не отрубался.

После того, как сон наконец-то его сморил, страдальца растянули на столе, а мне пришлось его держать, борясь с приступами подступающей тошноты. Здоровенную кость из горла вытащили, теперь надо было кота сдуть и зашить ему трахею.

Таня сделала первый надрез, я услышал легкий свист выходящего из кота воздуха с запашком свежей рыбы, и меня тут же вывернуло наизнанку.

Тане, кажется, все было нипочем, и она продолжила свои манипуляции. В разрез на горле мы в четыре руки сгоняли скопившийся воздух, но это было ещё не всё! Таня не знала, где трахея! Моя смекалка помогла и здесь – пришлось мылом намазать то место, где предполагалось быть дырке.

И тут котяра решил очнуться, начал метаться на столе, вырываясь, кусаясь и царапаясь, свалил на пол все, что было на столе, осуществляя попытку подняться. Но Таня умудрилась придавить его и вколоть ему ещё лекарства, а я в этот момент грохнулся в обморок.

…Ночью кота прибило на еду: жена пошла в туалет и была напугана какими-то хрюкающими и булькающими звуками, издаваемыми шарообразным и ковыляющим призраком. Наевшись, он забрался к нам в постель и впервые на моей памяти начал лизаться, видимо, в знак благодарности.

Спустя какое-то время он, конечно, сдулся, пришел в нормальную форму, а вот мяукать перестал. Принципиальным оказался – сожрал все-таки остатки хвоста, ну это, собственно, его личный путь самурая.